Вот что кардинально изменилось после Союза — это отношение к труду и человеку труда

Мечта заработать себе пенсию к 40 годам и уйти, плюнув в лицо работодателю-эксплуататору, была при социализме абсурдной.

 

Сейчас труд стал тем, чем был до социализма – каторгой, лямкой, грузом, который человек вынужден тянуть из-за ипотеки, из-за куска хлеба, из-за необходимости кормить детей.

 

Человек испытывает унижение при устройстве на работу, когда безмозглая девочка-эйчар пытает его бессмысленными вопросами, человек испытывает унижение, когда на него орет начальник или клиент, человек испытывает унижение, когда получает зарплату, в которой не учитываются переработки, зато высчитывается штраф из-за опоздания.

 

Конечно, тогда вся его жизнь наполнена мечтой освободиться от этих унижений.

 

А я росла, жила и работала среди людей, которые очень любили свою работу. Работа была местом, где человек реализовал себя, а труд был средством этой самореализации.

 

Я уже писала, что мои родители были учителями. И они очень любили свое дело. Для меня было совершенно обычным прийти домой, и встретить там стайку маминых учениц-старшеклассниц, которые за чаем делились с мамой своими девичьими секретами. А матушка преподавала математику и слыла очень строгой учительницей. Но она любила детей, стремилась вложить в них знания, и считала, что учитель должен быть еще и воспитателем.

 

Популярное выражение Назыма Хикмета «Счастье — это утром с радостью спешить на работу, а вечером – домой», сейчас кажется фальшивым, а тогда казалось банальным.

 

Работу любили не только летчики, помните песню Хиля : «Если бы ты знала, если бы ты знала, как тоскуют руки по штурвалу», но и простые водители, такие, как наш дядька, возивший грузы по горной трассе с железной дороги до Алдана, родственник, работавший сталеваром на мариупольском заводе «Азовсталь», знакомый сварщик на судостроительном заводе в Николаеве.

 

Тяжелый физический труд, который сегодня воспринимается, как наказание, тогда таким вообще не выглядел. Моя лучшая подруга Света (мои земляки знают, о ком я пишу) – маляр-штукатур. Мы с ней познакомились, когда она пришла к нам пошпаклевать потолки, и осталась самым близким человеком в нашей семье.

 

Она работала, как песню пела. С радостью, огромной сноровкой, и вызывала просто восхищение не только квалификацией, но и отношением к труду, как процессу самовыражения.

 

Одной из главных причин формирования уважения к своему труду было отсутствие сословных барьеров и начальственного презрения к нижестоящему.

 

Слесарь мог в глаза «нахлобучить» начальника цеха за не вовремя выданный инструмент, учитель мог высказать начальнику гороно претензию по поводу плохо составленной городской контрольной, водитель-дальнобойщик не стеснялся в выражениях, высказывая негодование директору автотранспортного предприятия из-за некачественного ремонта машины.

 

И никто из них не мог ожидать в ответ окрика, понижения зарплаты или увольнения. Человек труда требовал уважения и получал его.

 

Чем тяжелее и опаснее был труд, тем больше уважения вызывал работающий, и тем больше была зарплата.

 

Шахтеры и сталевары были не только героями фильмов и песен, но и получали зарплату, большую, чем какой-нибудь областной начальник или директор банка.

 

Зарплата шахтера на Донбассе могла быть и тысячу рублей, зарплата сталевара на «Азовстали» была рублей 600-800.

 

В это же время начальник областного управления Промстройбанка получал не большее 300 рублей, а председатель гориспокома (по-нынешнему мэр города), рублей 400.

 

Сейчас, когда смотришь знаменитую «Москва слезам не верить», обращаешь внимание на немыслимую в нынешних условиях социальную разницу. Она – директор крупного предприятия, а он – простой рабочий, и это не составляет для нее никакой психологической проблемы. И у зрителей это не вызывало недоверия – ситуация была вполне жизненной.

 

Она, скрывает свой статус не для того, чтобы не стать жертвой расчетливого альфонса, а уважая его патриархальные взгляды.

 

Точно так же, не выглядит невероятным чувство начальницы в «Служебном романе» к рядовому клерку Новосельцеву. Их не разделяет сословная лестница, и поэтому легко соединяет любовь.

 

Ладно, это в кино. Но я сама лично видела десятки таких союзов, которые сегодня выглядят мезальянсами.

 

Муж – секретарь райкома, жена – рядовая медсестра.

 

Жена – председатель райисполкома, муж – простой слесарь на заводе.

 

Жена – главврач большой больницы, муж – сварщик в стройуправлении.

 

Конечно, я не идеализирую советское время. Социализм пришел раньше, чем развитие производственных сил исключило грязные и тяжелые места работы.

 

Был изнурительный труд на радиоконвейере, на уборке овощей в совхозах и колхозах, на переработке рыбы в море.

 

Но все же каждый человек знал, что, во-первых, и это труд даст ему возможность получить жилье, уж точно прокормит семью, а во-вторых, его труд все равно уважаем и не будет причиной его постоянного унижения.

 

Ну невозможно, работая на Дерипаску или Прохорова, считать, что

 

«…Труд наш – есть дело чести,

 

Есть дело доблести и подвиг славы.

 

К станку ли ты склоняешься,

 

В скалу ли ты врубаешься, –

 

Мечта прекрасная, еще неясная,

 

Уже зовёт тебя вперёд.»

 

Потому что «склоняешься к станку» или «врубаешься в скалу» ты для того, чтобы эти герои бизнеса катались на огромных яхтах, а их дети гоняли на болидах. И все их призывы к трудовым подвигам и преданности делу – это призывы рабовладельцев к рабам быть усердными и послушными.

 

Но как я мечтаю вновь увидеть лозунги над первомайской демонстрацией: «Слава героям социалистического труда!»

 

 

Лариса Шеслер фото автора

607 просмотров